И в тот момент, когда ей становилось совсем не смешно,
а объяснить хоть кому-то, а тем более — себе, в чём,
собственно, дело, было нереально, она подходила к окну,
поднимала глаза в тёмное небо, делала глубокий вдох
и произносила строго и серьёзно:
— Меркурий, прекрати!