Я шла к любовнице мужа, чтобы вырвать ей волосы и вылить в лицо кипяток. Но когда дверь открылась, я поняла: сейчас я не буду драться
— Зинаида! Отвори, ради Христа! Зинушка, ты дома?!
Дверь в сенях жалобно всхлипнула и хлопнула о косяк, а Зинаида Матвеевна, вытиравшая руки о холщовый фартук, медленно опустила на стол горшок с топленым молоком. Сладковатый парок еще вился над розоватой пенкой, но в груди у женщины уже заворочался холодный, липкий комок дурного предчувствия. Подождет молоко. Никуда не денется.
Знала она, чуяла обостренным за эти дни сердцем, зачем пожаловала через огороды ближайшая соседка. Не в гости шла — с вестью. А уж с какой, и гадать не приходилось.
Пальцы, не слушаясь, вцепились в край передника, смяв ткань. Зинаида боялась, что дрожь рук выдаст её с головой. Увидит Раиса — не удержится, начнет допытываться, охать, а потом разнесет по всему Заозерью, какая Зинка разнесчастная да глаза заплаканные. Не со зла ведь, а по душевной простоте своей, которая порой хуже воровства.
Подруга она верная, тут не поспоришь. Случись беда какая, пожар ли, хворь — Раиса первая примчится, последнее отдаст, ночами сидеть будет, ежели надо. Однако язык её, длинный да бойкий, никогда не знал удержу. Сама она, посмеиваясь, говаривала: «Мне, Зина, тайн не доверяй. Я как решето — что влили, то и вылилось. Натура такая, ничего не попишешь». Да только разве скроешь, когда и без Раисы уже все углы в поселке гудят, словно растревоженный улей?
— Зинаида! — раскатистый бас Раисы ворвался в горницу раньше, чем сама хозяйка показалась на пороге. Лицо у нее было красное не то от быстрой ходьбы, не то от распиравшего её гнева. — Ты что ж это сидишь, как мышь в норе? Али не слыхала еще, что на деревне деется?
Зинаида подняла на подругу глаза. Взгляд был сухим, воспаленным, но не испуганным. Она ждала этого разговора, и теперь, когда он настал, внутри все словно окаменело. Слезы были выплаканы ночью, в подушку, чтобы дети не услышали. Теперь в груди жила только пустота.
Слухами земля полнилась уже неделю. Сначала шепотки, потом смешки, а потом и прямой разговор возле сельмага, куда Зинаида забежала за хлебом и сахаром.
— Слыхала, Зинаида? — продавщица Клавка, рыхлая баба с любопытными мышиными глазками, перегнувшись через прилавок, дохнула на нее карамельной сладостью и чем-то кислым. — Твой-то, Петр Игнатьевич, совсем берега попутал. К этой, к приезжей, что у Свиридовых флигелек снимает, повадился! Каждый божий вечер сиднем там сидит.
— Ты бы приструнила супружника-то, пока поздно. А то ведь баба она молодая, видная, из себя ладная, хоть и с придурью, говорят. Не ровен час, уведет мужика из семьи. Петр у тебя мужик справный, основательный, таким не разбрасываться надо!
Зинаида тогда ничего не ответила. Только молча взяла буханку, отсчитала мелочь и вышла, чувствуя, как полыхают щеки и предательски подгибаются колени. А Клавка, недовольная, что не удалось посмаковать чужую беду, еще долго шушукалась с тетками, собравшимися у прилавка.
«Завел зазнобу!» — эта мысль, чужая и нелепая, никак не укладывалась в голове. Петр Игнатьевич, ее Петя, с которым прожито двадцать два года, рожено и поднято трое детей, налажено крепкое хозяйство — и на сторону? Быть того не может!
Спать-то домой приходит. И ужинает со всеми, и с детишками уроки проверяет, и по хозяйству все как заведено — ни скрипа, ни сбоя. Правда, последнее время стал какой-то задумчивый, усталый, но списывала Зинаида это на горячую пору в ремонтных мастерских. Никогда промеж них особой нежности не было напоказ, не сюсюкали, не миловались прилюдно. Но была уверенность друг в друге, крепкая, как стены их дома.
— Что сказать-то тебе, Раиса? — тихо спросила Зинаида, опускаясь на тяжелый дубовый стул. — Говори уж, с чем пришла. Не томи.
— С чем пришла? — Раиса уперла руки в бока, треща на весь дом своим звенящим от возмущения голосом. — С тем и пришла, что терпеть больше нельзя! Хватит, Зина! Ты ему хвост-то прищеми! Это что ж за срам такой, на всю округу! Не мальчик уже, седина в бороду, а туда же!
— Мужики, они как псы неразумные: дай слабину — на шею сядут. А эта вертихвостка, Марьяна, и рада стараться! Ты сама-то с ней поговори, а то я пойду! Я ей такого наговорю — мигом свои чемоданы соберет и обратно в свой город укатит, откуда принесло ее, горемычную!
— Не пойдешь, — жестко отрезала Зинаида, и в этой ее твердости было что-то такое, отчего Раиса разом осеклась и прекратила метаться по горнице. — Никуда ты не пойдешь, Рая. Только мое это дело, поняла? Чужие советы мне тут без надобности. Иди домой. Я к ней сама схожу.
— Сама? — Раиса даже рот приоткрыла от удивления, и на ее круглом разрумянившемся лице отразилась целая буря чувств. — Да ты что, Зинаида! Что ты ей скажешь-то?
— А то и скажу, что сердце подскажет, — Зинаида поднялась во весь свой рост — высокая, статная, с красиво посаженной головой и короной из тяжелых, русых с проседью кос. Сейчас она совершенно не походила на ту растерянную женщину, которая минуту назад бессильно теребила передник.
Сейчас перед Раисой стояла хозяйка, глава рода, и голос ее звучал с пугающей, спокойной силой.
— Но сперва я с мужем своим поговорю. Не по-людски это — из-за сплетен да наветов камнем в человека кидаться, не выслушав. Не тому меня мать покойная учила.
— Ох, Зинка… — Раиса вытащила откуда-то из рукава чистый платок и промокнула лоб. — Добрая ты душа! Говорила мне мама, что твоя праведность тебя до беды доведет.
— Там видно будет. Ступай уж.
Петр Игнатьевич воротился домой, когда летнее солнце уже спряталось за зубчатой кромкой дальнего леса, расчертив небо багряными и золотыми полосами. Пыльный, уставший, пропахший соляркой и металлом, он ступил на крыльцо и сразу насторожился, уловив в доме какую-то новую, звенящую тишину.
Обычно из кухни доносился звон посуды, детские голоса, смех — а теперь все будто вымерло. Только ставня тихонько поскрипывала на ветру, да в палисаднике монотонно жужжал шмель.
— Зина? — он остановился в дверях кухни и увидел жену. Та сидела за столом, не зажигая лампы, и смотрела на свои руки.
Продолжение этой истории читайте на нашем сайте, обязательно дочитайте до конца
Поделитесь записью с друзьями
Посмотреть ещё 6 фотографий
Венеция, Италия
Посмотреть ещё 8 фотографий
Как правильно фотографироваться осенью? Урок с юмором :)
Сайт знакомств для секса в Голой Пристане без регистрации
Знакомства в Голой Пристане для взрослых без регистрации
Знакомства в Голой Пристане для серьезных отношений без регистрации
Знакомства в Голой Пристане с девушками без регистрации
Знакомства в Голой Пристане кому за 35 без регистрации бесплатно
Знакомства в Голой Пристане с мужчинами с номерами телефонов без регистрации бесплатно
Знакомства в Голой Пристане с телефонами и фото без регистрации бесплатно
Следующая запись: Люля кебаб
Лучшие публикации