Специфический, резкий запах этой темно-коричневой мази знаком каждому человеку на постсоветском пространстве. Березовый деготь, касторовое масло, ксероформ. Мазь Вишневского. Средство, которое вытягивало гной из самых безнадежных ран и спасало от ампутаций миллионы солдат в годы Великой Отечественной войны.
Но за этим народным названием стоит не просто химическая формула. За ним стоит удивительная судьба гениального хирурга, бедного студента и невероятного трудоголика — Александра Васильевича Вишневского.
Ошибочный диагноз гимназического учителя
Александр родился в Дагестане, куда его отца, происходившего из старинного саратовского рода, сослали в солдаты за юношеский «гимназический бунт». Ближайшая приличная гимназия находилась в Астрахани, и мальчику пришлось рано научиться самостоятельности.
Правда, педагоги не разглядели в нем искры гениальности. Классный наставник по фамилии Фукс оставил о юном Саше раздраженную характеристику:
«Склонен к сонному и неподвижному состоянию, не способен заниматься усидчиво».
Злая ирония истории: сегодня имя господина Фукса пылится в архивах исключительно потому, что он когда-то имел неосторожность учить этого «сонного» мальчика, ставшего светилом мировой медицины.
Одна пара сапог на двоих
Поступив в Императорский Казанский университет, Вишневский нашел свое истинное призвание. В конце XIX века студенчество бурлило политикой, но Александра интересовала только анатомичка. Он свято верил в завет великого Пирогова:
«Медицина невозможна без хирургии, а хирургия — без понимания анатомии».
Жил будущий хирург в жесточайшей нищете. Биографы вспоминали поразительный факт о его студенческом быте:
«Он делил с соседом по комнате даже пару сапог, носимых по очереди».
Однако талант юноши был настолько очевиден, что на третьем курсе руководство университета беспрецедентно освободило его от платы за обучение. Вишневский окончил курс с отличием и остался на кафедре, готовясь к великим открытиям.
Жадная хирургия
Александр Васильевич был абсолютным, фанатичным бессребреником от медицины. Позже он признавался:
«О, до чего же жадная, эта хирургия! Она опустошила меня полностью, не оставив времени ни на что другое».
Даже свой законный отпуск он проводил не на курортах, а в глухих сельских больницах: оперировал крестьян от рассвета до заката и попутно обучал земских врачей сложным техникам.
В операционной он был ювелиром. Его современники вспоминали:
«Вишневский вдумчиво “читал” патологические процессы. Придерживался древнего хирургического принципа: “Мысль должна идти впереди вооруженной скальпелем руки”, и вместе с тем считал ум и руку равноценными факторами хорошей хирургии».
Он делал разрезы с точностью до миллиметра, стараясь минимально травмировать человека.
Метод, спасший миллионы
Его звездный час настал в начале 1930-х годов. Вишневский заметил, что недавно синтезированный новокаин не просто обезболивает, но и успокаивает нервную систему, снимая воспаление.
Так родилась знаменитая «триада Вишневского»: новокаиновая блокада воспаленного нерва, метод «ползучего инфильтрата» (постепенное пропитывание тканей слабым раствором анестетика) и, наконец, наложение повязки с той самой густой мазью, убивающей бактерии.
Эффект был поразительным. Метод оказался невероятно дешевым, технологически простым и доступным даже для самой крохотной сельской амбулатории. В годы Великой Отечественной войны именно этот протокол позволил военно-полевым хирургам спасать бойцов от тяжелейших гнойных ранений, от которых в Первую мировую умирали тысячами.
Династия
Александр Васильевич стал основателем великой медицинской династии. Его сын и внук (оба Александры Александровичи) продолжили дело, став выдающимися хирургами. Их объединяло не только филигранное владение скальпелем, но и то самое фамильное, глубочайшее сострадание к чужой боли.
Секрет этого сострадания Александр Васильевич Вишневский сформулировал так:
«Относитесь с почтением к созданию природы — человеческому организму. Врач — лишь подмастерье природы, наше дело — не мешать, а только помогать ей восстанавливать разрушенное».
Быть может, именно это почтение к человеку и делает профессию врача по-настоящему великой? Как вы думаете?


Следующая запись: Вода в кране едва текла — рыжая, с запахом. Люда подставила чайник. За окном темнело, апрельский ...
Лучшие публикации