Эпоха дофаминовых иждивенцев
«Живые девушки — скучные, — сказал приятель. — С ними усилия нужны, угождай. А в интернете — идеально». Я тогда не понял. Пока однажды не поймал себя на том, что хочу… интересных коллег.
Не секса — а творческой команды.
Я начал раскручивать эту нить. Вспомнил о журналистике, но понял: дело не в профессии. Я хочу не работать. Я хочу, чтобы меня возбуждали. Чтобы задачи драйвили, начальник структурировал, а коллеги подбадривали. Чтобы кто-то создал для меня игровое поле, вручил правила, а я бы просто веселился до упаду. Без усилий. Как в детстве.
И тут до меня дошло: я разучился генерировать свои «грозы». Я лишь потребляю чужие. Сериалы, соцсети, игры — всё это готовые атмосферные фронты, созданные кем-то. Мой вклад — щелчок мышью. Выбор меню: триллер, драма или пасьянс.
А ведь когда-то всё было иначе. В мире без интернета и бесконечного контента скука была плодородной почвой. Мы сами шли искать приключения: записывались в кружки, создавали рок-группы, исследовали пустыри. Мы были режиссерами своего веселья. Сейчас эта «мышца» — способность к самовозбуждению — атрофировалась.
Теперь я понимаю того приятеля. Порно — это готовая, яркая, безупречно снятая гроза. А живая девушка — это необходимость самому научиться вызывать дождь, чувствовать ветер и разжигать тепло. Это труд.
Мы разучились не только воображать, но и чувствовать свои желания. Вот почему так хорошо продаются карты «100 мест, которые нужно посетить», списки «главных книг» и блокноты с советами на каждый день. Мы покупаем чужие координаты, потому что свои внутренние компасы сломаны.
Оставь такого человека наедине с тишиной, и он не выдержит. Скука будет не томлением, а паникой. Он вскроет вены от незнания, чем занять собственную душу.
Я хотел возмутиться, привести в пример свое детство, но вовремя вспомнил, что сам сейчас листаю афишу, в поисках того, кто развлечет меня сегодня. И я так избалован готовыми «грозами», что меня уже ничем не удивишь. Всё кажется блеклым.
Стыдно. И страшно.
Стыдно, что, потребляя чужие бури, я не могу родить и малейшего дуновения. Я предаю свою собственную жизнь, меняя её на дешёвый дофамин, добытый движением пальца. Чем я лучше наркомана?
И от этого вопроса по коже бегут мурашки.
«Живые девушки — скучные, — сказал приятель. — С ними усилия нужны, угождай. А в интернете — идеально». Я тогда не понял. Пока однажды не поймал себя на том, что хочу… интересных коллег.
Не секса — а творческой команды.
Я начал раскручивать эту нить. Вспомнил о журналистике, но понял: дело не в профессии. Я хочу не работать. Я хочу, чтобы меня возбуждали. Чтобы задачи драйвили, начальник структурировал, а коллеги подбадривали. Чтобы кто-то создал для меня игровое поле, вручил правила, а я бы просто веселился до упаду. Без усилий. Как в детстве.
И тут до меня дошло: я разучился генерировать свои «грозы». Я лишь потребляю чужие. Сериалы, соцсети, игры — всё это готовые атмосферные фронты, созданные кем-то. Мой вклад — щелчок мышью. Выбор меню: триллер, драма или пасьянс.
А ведь когда-то всё было иначе. В мире без интернета и бесконечного контента скука была плодородной почвой. Мы сами шли искать приключения: записывались в кружки, создавали рок-группы, исследовали пустыри. Мы были режиссерами своего веселья. Сейчас эта «мышца» — способность к самовозбуждению — атрофировалась.
Теперь я понимаю того приятеля. Порно — это готовая, яркая, безупречно снятая гроза. А живая девушка — это необходимость самому научиться вызывать дождь, чувствовать ветер и разжигать тепло. Это труд.
Мы разучились не только воображать, но и чувствовать свои желания. Вот почему так хорошо продаются карты «100 мест, которые нужно посетить», списки «главных книг» и блокноты с советами на каждый день. Мы покупаем чужие координаты, потому что свои внутренние компасы сломаны.
Оставь такого человека наедине с тишиной, и он не выдержит. Скука будет не томлением, а паникой. Он вскроет вены от незнания, чем занять собственную душу.
Я хотел возмутиться, привести в пример свое детство, но вовремя вспомнил, что сам сейчас листаю афишу, в поисках того, кто развлечет меня сегодня. И я так избалован готовыми «грозами», что меня уже ничем не удивишь. Всё кажется блеклым.
Стыдно. И страшно.
Стыдно, что, потребляя чужие бури, я не могу родить и малейшего дуновения. Я предаю свою собственную жизнь, меняя её на дешёвый дофамин, добытый движением пальца. Чем я лучше наркомана?
И от этого вопроса по коже бегут мурашки.

Следующая запись: Всё в этой жизни может у нас закончиться. Деньги, слава, здоровье, даже любовь. Всё это может ...
Лучшие публикации