
...самым дорогим, самым близким...
Я ПОНЯЛА ПРО БАБУШЕК...
Как-то я была в гостях у одного хорошего знакомого. Сидим на кухне, пьём чай. Я смотрю, а у него на столе стоят пакеты с соком. Ну такие знаете, где чтобы сок открыть, надо крышечку открутить. Стоят себе и стоят. А потом приглядываюсь, а у них у всех уголочки отрезаны ну как раньше отрезали. Я говорю: - Вань, ты чего, лёгких путей не ищешь? А он грустно так: - Да это бабушка моя...
А потом с надрывом: - Понимаешь, Лен???
И я поняла!
Или вот как-то я возвращаюсь со школы, а меня бабушка встречает и сияет аж! Я сразу неладное заподозрила.
А она мне протягивает платье! Вот, говорит, купила тебе подарок. Страшное ситцевое платье в крупный полевой цветочек. Платье-халат, не иначе. Протягивает и сияет. Говорит: Купила только что у женщины на улице. Тебе очень пойдёт! Я смотрю на неё и нифига не сияю. Только комок в горле стоит. Она не понимает, понимаете? А я поняла
А ещё она очень любила делать нам всем подарки на праздники, но у неё было очень мало своих денег. Поэтому каждый раз она дарила нам щипчики для ногтей. Такие, которые вместе с ногтем сразу первую фалангу откусывают. Тоже покупала их на улице и дарила. У меня миллион таких щипчиков. На миллион фаланг хватит. А сейчас бы она не смогла мне их подарить, потому что на улицах уже давно никто ничем не торгует. И её тоже давно уже нет И я поняла, что вот уже 10-й новый год я встречаю без щипчиков под ёлкой. Только сейчас поняла
А другая моя бабушка всегда вслух читала мне книги. Мне лет восемь, наверное, уже было Но не просто читала. Если книга была смешная, то она хохотала до слёз. Прямо заливалась ими. А если что-то грустное читала, то обязательно плакала. Сильно плакала. А потом доставала платок и шумно сморкалась в него. Знаете, что она мне читала? Хижину дяди Тома, например Или Кота Ваську какого-нибудь До слёз смеялась! Над детской книжкой. Старая женщина, которая прожила детство в оккупированной немцами деревне. Мне никогда в жизни не было так интересно. И я до сих пор нюхаю новые книги, прежде чем начать их читать. Они пахнут счастьем. Только сейчас поняла
А мою прабабушку знаете, как моя мама в детстве называла? Правильно! Смотрела на неё и говорила: - У тебя лицо, как куричья жопка! Прямо так и говорила. А потом с хохотом и визгом убегала. Не потому что прабабушка хотела её догнать, нет. Она хохотала вместе с ней, так как была немкой и из всего предложения понимала только куричья. А ещё она всегда была очень занята. Ведь каждое утро она будила внуков ароматом свежей выпечки. Каждое утро! На её лице был миллион морщин, руки всегда были в муке, а её одеждой всегда был фартук. Ну и что, что лицо, как куричья жопка. Понимаете?
Моя мама тоже стала бабушкой. Я говорю: - Мама, давай я куплю тебе Гиппенрейтер и ты почитаешь, как надо правильно воспитывать детей. А она говорит: - Не надо. Хотите воспитывать, воспитывайте. А я буду просто любить Алису.
И я поняла.
/Инет/
Я ПОНЯЛА ПРО БАБУШЕК...
Как-то я была в гостях у одного хорошего знакомого. Сидим на кухне, пьём чай. Я смотрю, а у него на столе стоят пакеты с соком. Ну такие знаете, где чтобы сок открыть, надо крышечку открутить. Стоят себе и стоят. А потом приглядываюсь, а у них у всех уголочки отрезаны ну как раньше отрезали. Я говорю: - Вань, ты чего, лёгких путей не ищешь? А он грустно так: - Да это бабушка моя...
А потом с надрывом: - Понимаешь, Лен???
И я поняла!
Или вот как-то я возвращаюсь со школы, а меня бабушка встречает и сияет аж! Я сразу неладное заподозрила.
А она мне протягивает платье! Вот, говорит, купила тебе подарок. Страшное ситцевое платье в крупный полевой цветочек. Платье-халат, не иначе. Протягивает и сияет. Говорит: Купила только что у женщины на улице. Тебе очень пойдёт! Я смотрю на неё и нифига не сияю. Только комок в горле стоит. Она не понимает, понимаете? А я поняла
А ещё она очень любила делать нам всем подарки на праздники, но у неё было очень мало своих денег. Поэтому каждый раз она дарила нам щипчики для ногтей. Такие, которые вместе с ногтем сразу первую фалангу откусывают. Тоже покупала их на улице и дарила. У меня миллион таких щипчиков. На миллион фаланг хватит. А сейчас бы она не смогла мне их подарить, потому что на улицах уже давно никто ничем не торгует. И её тоже давно уже нет И я поняла, что вот уже 10-й новый год я встречаю без щипчиков под ёлкой. Только сейчас поняла
А другая моя бабушка всегда вслух читала мне книги. Мне лет восемь, наверное, уже было Но не просто читала. Если книга была смешная, то она хохотала до слёз. Прямо заливалась ими. А если что-то грустное читала, то обязательно плакала. Сильно плакала. А потом доставала платок и шумно сморкалась в него. Знаете, что она мне читала? Хижину дяди Тома, например Или Кота Ваську какого-нибудь До слёз смеялась! Над детской книжкой. Старая женщина, которая прожила детство в оккупированной немцами деревне. Мне никогда в жизни не было так интересно. И я до сих пор нюхаю новые книги, прежде чем начать их читать. Они пахнут счастьем. Только сейчас поняла
А мою прабабушку знаете, как моя мама в детстве называла? Правильно! Смотрела на неё и говорила: - У тебя лицо, как куричья жопка! Прямо так и говорила. А потом с хохотом и визгом убегала. Не потому что прабабушка хотела её догнать, нет. Она хохотала вместе с ней, так как была немкой и из всего предложения понимала только куричья. А ещё она всегда была очень занята. Ведь каждое утро она будила внуков ароматом свежей выпечки. Каждое утро! На её лице был миллион морщин, руки всегда были в муке, а её одеждой всегда был фартук. Ну и что, что лицо, как куричья жопка. Понимаете?
Моя мама тоже стала бабушкой. Я говорю: - Мама, давай я куплю тебе Гиппенрейтер и ты почитаешь, как надо правильно воспитывать детей. А она говорит: - Не надо. Хотите воспитывать, воспитывайте. А я буду просто любить Алису.
И я поняла.
/Инет/


П\в: За то, что ты река без берегов, За каждую весну твою и зиму, За всех друзей и даже за врагов- Спасибо жизнь. За все тебе спасибо! За слезы и за счастье наяву, За то, что ты жалеть меня не стала, За каждый миг, в котором я живу, Но не за тот в котором перестану.
Спасибо, жизнь, за то, что этот щедрый век Звучал во мне то щедростью, то болью За ширь твоих дорог, в которых человек, Все испытав, становится собою