Одной бесприютной льдисой зимою
Я скинул оковы скупого рассудка.
Я вышел под снег, безшапки и куртки
И смехом залисля густо и гулко.
Я спорю с медведем о судьбах японцев,
С волками по снегу босыми стопами,
Я яблоком глаза закусывал солнце
И завтракал пряными кислотными снами.
Я шел вдлоль дорог, изучая прохожих,
Я видел их смятые временем лица.
Смеялся на ветер, сдирал свою кожу,
Под ногти безвольно закручивал спицы.
Играл на улыбках случайных знакомых,
Стаканами мерял время и мысли.
Словечки в кармане весело комкал,
Кидпал их в огонь, вздымал пепел к выси.
Летал между тел, приукрашенных глюком.
Ласкал расфасованных пачками дев.
Себя пожирал с солью и луком.
Спешил разложиться, помереть не успев.
Пел песни ночами внутрь себя.
Наружу пускал тишину исподлобья.
Кричал что во всем виновата среда,
Порой перепутав раскаянье с болью.
Зима,лето,осень, весна, май,весна.
Мой май бесконечен как эмбрион.
Жизнь так нелепа и так смешна,
Когда ты отпустишь на волю свой сон
Я скинул оковы скупого рассудка.
Я вышел под снег, безшапки и куртки
И смехом залисля густо и гулко.
Я спорю с медведем о судьбах японцев,
С волками по снегу босыми стопами,
Я яблоком глаза закусывал солнце
И завтракал пряными кислотными снами.
Я шел вдлоль дорог, изучая прохожих,
Я видел их смятые временем лица.
Смеялся на ветер, сдирал свою кожу,
Под ногти безвольно закручивал спицы.
Играл на улыбках случайных знакомых,
Стаканами мерял время и мысли.
Словечки в кармане весело комкал,
Кидпал их в огонь, вздымал пепел к выси.
Летал между тел, приукрашенных глюком.
Ласкал расфасованных пачками дев.
Себя пожирал с солью и луком.
Спешил разложиться, помереть не успев.
Пел песни ночами внутрь себя.
Наружу пускал тишину исподлобья.
Кричал что во всем виновата среда,
Порой перепутав раскаянье с болью.
Зима,лето,осень, весна, май,весна.
Мой май бесконечен как эмбрион.
Жизнь так нелепа и так смешна,
Когда ты отпустишь на волю свой сон